Назад в первобытное племя: моя лучшая подруга первой выбрала преданного оборотня — и я не могла быть счастливее!

Мы с лучшей подругой вместе перенеслись в первобытное племя зверолюдей. В этом мире женщины были редки и почитаемы, а в обществе царило многомужество. Вождь племени позволил нам, новоприбывшим, выбрать себе первых партнёров. В прошлый раз моя подруга Николь, покраснев от возбуждения, выбрала исключительно одарённого змея. Я же остановилась на преданном волке-оборотне. Однако Николь не смогла довольствоваться одним. Когда змей впал в зимнюю спячку, она завела собственный «гарем» и добавила ещё несколько партнёров, надеясь зажить в окружении красавцев. Но змей оказался собственником с нездоровой одержимостью. Узнав обо всём, он запер Николь в холодной подземной пещере и держал там, заставляя откладывать яйцо за яйцом. Тем временем мой волк относился ко мне как к королеве. Вдобавок ко всему, со временем он сам стал вождём племени. В день его возвышения завистливая Николь столкнула меня со скалы. Когда я открыла глаза вновь, мы вернулись в тот самый день выбора первых партнёров. В этот раз Николь, опередив меня, поспешила выбрать волка. — Лили, — усмехнулась она, — теперь уже я стану женой вождя. Я лишь улыбнулась и указала на высокого, могучего белого тигра-жреца, стоявшего неподалёку. — Я выбираю его, — спокойно произнесла я. Кому нужен титул жены вождя? Если женщины и правят этим миром, то почему бы не замахнуться на большее? Стать королевой всех зверолюдей — это звучит куда заманчивее. Стоило мне разбиться, столкнув с того обрыва, как я переродилась. Я очнулась в тот самый день, когда мы с Николь впервые попали в первобытное племя зверолюдей. Едва открыв глаза, я услышала старческий голос вождя племени: «Все наши непарные самцы собраны здесь ради вас, почтенные самки. Выбирайте любого, кто приглянется, себе в спутники». В прошлый раз мы с Николь растерялись и ничего не понимали. Хорошо ещё, что мы каким-то образом понимали язык зверолюдей, хоть и оказались в этом мире впервые. Николь, искательница острых ощущений и самопровозглашённый «эксперт по свиданиям» в нашем мире, не колебалась ни секунды. Она сразу указала на змеиного оборотня — красивого, с резкими, почти женственными чертами лица — и объявила его своим избранником. — Два хвоста? Я справлюсь, — возбуждённо шепнула она мне, едва не подпрыгивая от восторга. Для неё это племя было раем. Пробежав взглядом по остальным зверолюдям, она повернулась ко мне с ухмылкой: — Лили, ты слишком скучная, чтобы удержать кого-то яркого. Если выберешь слишком красивого, другая самка может увести его у тебя. Возьми кого-нибудь попроще и понадёжнее. Она указала на нескольких зверолюдей со средней внешностью в человеческом обличье. Я послушалась её совета — не потому, что боялась потерять спутника, а потому, что один из тех, на кого она показала, был вервольфом. Я слышала, будто вервольфы хранят яростную верность своим избранницам — единожды связав себя, они уже не покинут пару и не свернут на сторону. С ним мне не пришлось бы опасаться, что Николь попытается его увести. И я оказалась права: мой вервольф оставался предан мне, как бы настойчиво Николь ни пыталась его соблазнить. Её досада росла, и однажды она процедила: — Фу, Лили, твой вервольф просто несносен. Он слишком глуп, чтобы понимать, что для него хорошо. В ответ я лишь улыбнулась. Да, он был однодумом, когда дело касалось избранницы. Но глупым? Вовсе нет. Будь он и вправду глуп, разве смог бы он, пользуясь моим влиянием в племени, взобраться до самой должности вождя? Конечно, Николь и не догадывалась, на какие шаги шёл мой вервольф, чтобы защищать меня и направлять. На этот раз, едва вождь закончил говорить, Николь не стала терять ни мгновения. — Я беру его, — заявила она, указывая прямо на вервольфа. Услышав её слова, вервольф весь засветился от удивления и радости. В Племени Белого Тигра вервольфов считали в лучшем случае середнячками — сильными, но не выдающимися. Большинство самок обходило их вниманием. Другие зверолюди, однако, были явно расстроены. Один особенно крупный оборотень — чёрный медведь — ударил себя в грудь и пророкотал: — Почтённая самка, зачем тебе жалкий вервольф, когда перед тобой я? Вервольф напрягся, и в его взгляде мелькнула тень неуверенности. Но Николь подошла прямо к нему с ласковой улыбкой. — Я беру его. И я верю, что мой избранник докажет, что он лучший. Уже отходя, она наклонилась ко мне и самодовольно шепнула: — Лили, на сей раз женой вождя стану я. Я промолчала, глядя, как она уверенно берёт вервольфа за руку. Переполняемый чувствами вервольф издал взволнованный вой. Прочие зверолюди лишь завистливо сверлили его взглядами, а затем перевели внимание на меня. Я осмотрела оставшихся, и мой взгляд остановился на змеином оборотне. Николь заметила это и усмехнулась: — Лили, ты же знаешь, змеи… искусны в определённых областях. Ты неопытна, так что, может, он станет для тебя хорошим выбором. Избавишь себя от лишних неудобств, понимаешь? Я тихо рассмеялась и покачала головой: — Нет, спасибо. Ты знаешь, я не люблю бесхребетных созданий. И указала на высокого жреца — белого тигра, стоявшего подле змея. — Я беру его. Глаза жреца удивлённо расширились, а лицо вождя озарилось одобрением. Николь, однако, не смогла скрыть веселья. Я знала, о чём она думает. Жрец — белый тигр был не просто духовным вождём племени — он также приходился сыном вождю и наследником Племени Белого Тигра. В обычных обстоятельствах он стал бы безупречным выбором.Но в прошлой жизни он попал в засаду, устроенную соседним племенем во время охоты, и скончался от ран. Его смерть проложила моему волку путь к власти. Однако в этот раз я не собиралась позволить истории повториться. Я намеревалась сделать так, чтобы жрец белого тигра выжил — и превратить его в самое острое оружие в моём арсенале. Николь могла тешить себя жалкой мечтой стать женой вождя. А что до меня? В мире, где правят женщины, с чего бы мне соглашаться на что-то меньшее, чем трон королевы? На этот раз я возьму судьбу в свои руки.Как только мы с Николь выбрали себе партнёров, мы предстали перед всеми зверолюдьми Племени Белого Тигра, чтобы официально заключить наши союзы. Когда племя наполнилось крепкими воинами, Кейлан отдал новый смелый приказ: пришло время строить город. Под его руководством всерьёз началось строительство. Возводились стены, мостились дороги, укреплялась оборона. К тому времени, как стала подступать зима, Кейлан повёл караван воинов в далёкий город почти за тысячу миль для торговли. Они продали сушёные овощи, квашенья и даже часть священной лекарственной мази племени, вернувшись с огромным запасом припасов — более чем достаточным, чтобы племя пережило самую суровую зиму. В ту зиму в Племени Белого Тигра родилось почти пятьсот детёнышей. Лишь трое, особенно слабых, не выжили. Подобная выживаемость была неслыханной, и для зверолюдей это стало настоящим чудом. К наступлению весны зверолюди, присягнувшие племени, уверились в одном: это была самая счастливая и самая благополучная зима, которую они когда-либо переживали. И они точно знали, кого за это благодарить. Меня. Мне, как их так называемой «Жрице», приписывали ниспослание этих благ племени. Их почитание меня росло с каждым днём. Но, как и предсказывал Кейлан, товары, которые мы продавали другим племенам, неизбежно привлекли нежелательное внимание. Успех Племени Белого Тигра стал предметом зависти более крупных и могущественных племён зверолюдей. Однако Племя Белого Тигра больше не было лёгкой мишенью. Недавно принятые зверолюди, благодарные за обретённую жизнь, никому не позволяли угрожать благополучию, ради которого они так упорно трудились. Под командованием Кейлана они яростно сражались. Я была неважным воином, но кое-что понимала в стратегии. Хоть я и не могла биться на поле боя, всю зиму я обучала Кейлана основам тактики и стратегии. Конечно, мои знания были чисто теоретическими, и назвать меня «кабинетным генералом» было бы слишком лестно. Но Кейлан? Он был прирождённым воином. Я слышала, как он, используя мои стратегии, перехитрил вражеские силы, водя их кругами и разбивая армии по частям. Ему не потребовалось и месяца, чтобы одержать решительную победу. Когда Кейлан и его воины вернулись домой победителями, целыми и невредимыми, всё племя собралось праздновать. В разгар приветствий и торжества Кейлан сделал нечто совершенно неожиданное. Перед всеми он опустился на одно колено и посмотрел на меня с такой силой чувств, что моё сердце забилось чаще. — Лили, — произнёс он твёрдо и торжественно, — я нарекаю тебя Королевой зверолюдей. Толпа затихла. А затем, словно по сигналу, все присутствующие зверолюди преклонили колени, склонив головы в знак покорности. Я взглянула на Кейлана, который всё ещё стоял передо мной на колене, и его золотистые глаза были полны непоколебимой преданности. Улыбнувшись, я протянула руку и мягко коснулась его плеча. — Встань, Кейлан, — тихо сказала я. Когда он поднялся, я обернулась к толпе и сделала объявление: — В этой жизни я не возьму иного супруга. Мне нужен только Кейлан. Золотистые глаза Кейлана заблестели от чувств, его взгляд слегка покраснел, когда он сдерживал слёзы. — Лили, тебе не обязательно… — Тсс, — прервала я, приложив палец к его губам. — Слушай меня, Кейлан. Мне достаточно тебя. В этой жизни мне нужен только ты. Хотя, давайте будем честны. Мысль о том, чтобы взять нескольких зверолюдей в мужья? Нет уж, спасибо. Надо совсем сойти с ума, чтобы добровольно подвергать себя такому. Отныне моё будущее принадлежало только мне. И никто — никто — больше никогда не запрет меня и не превратит в машину для производства детей. Остальные — те, кто не был связан узами, — были немногим лучше любовниц в человеческой истории. Конечно, было одно ключевое отличие этого мира от человеческого общества: наличие нескольких мужей было здесь открыто принятым укладом жизни. Никакой тайны или стыда, никто не прятал их в тени. При этом быть изгнанным самкой, если ты переставал её интересовать, было совершенно обычным делом, и никто бы и глазом не моргнул. В нашей прошлой жизни Николь пользовалась этой системой на полную катушку. Прекрасно зная, каким собственническим и одержимым мог быть змей, она всё равно осмеливалась флиртовать с другими самцами во время его спячки. Почему? Она никогда и не планировала держать его рядом вечно. Цель Николь была проста: развлечься, а затем выбросить его под каким-нибудь удобным предлогом. Но всё пошло не по плану. В этом мире самки-оборотни были необычайно редки. Для самцов, пробивших себе дорогу зубами и когтями ради шанса стать её мужьями, быть отвергнутыми было тем, с чем они бы не смирились молча. К тому времени, как змей вышел из спячки, действия Николь уже настигли её. Самцы, с которыми она флиртовала, окружили его, требуя ответов. Отговорка Николь была такова: «Змей не разрешает мне иметь других мужей». Когда змей узнал, что она вытворяла, пока он спал, он пришёл в ярость. После жестокой драки с другими самцами, он уволок Николь обратно в своё логово с мрачным и грозовым выражением лица. Тогда-то и начался её кошмар. Он терзал её всеми мыслимыми способами, отказываясь отпускать, пока она не родит ему детей. Одна кладка змеиных яиц сменяла другую, и ещё одну. Николь, конечно же, пыталась сбежать, но змей никогда не давал ей и шанса ступить за пределы своей пещеры. Единственная возможность появилась в тот день, когда оборотень должен был унаследовать должность вождя Племени Белого Тигра. Всё племя — стар и млад, самец и самка — было обязано присутствовать на церемонии. Николь воспользовалась этим шансом, появившись на ней в сопровождении своего змеиного потомства. Церемония проходила на утёсе позади племени, в священном месте, предназначенном для подношений богам. Зависть Николь вскипела, когда она увидела меня — ту, кого она всегда считала ниже себя, — гордо стоящей рядом с вождём в качестве его избранницы. Она дождалась, пока все зверолюди преклонили колени в молитве, а затем сделала свой ход. Бросившись на меня с диким взглядом, она завопила: «Лили! Ты всегда и во всём была хуже меня — как ты смеешь жить лучше?! Отправляйся в ад!»Раньше наша семья жила по соседству с семьей Николь. В те времена мы жили лучше них. Но после того, как мои родители погибли в автокатастрофе, всё изменилось. Моя бабушка, предвзятая и бессердечная, перевела всё, что оставили родители, семье моего дяди. В её глазах я была всего лишь девчонкой — чужой — недостойной унаследовать имущество отца. Мама Николь, заметив мое бедственное положение, вмешалась и предложила материальную поддержку. Тогда я была благодарна. Но позже я жалела, что приняла их помощь, бессчетное количество раз. Николь позаботилась, чтобы все об этом знали. Она обожала рассказывать, как её семья меня «спасла», как я никогда бы не смогла закончить школу без их помощи и как оказалась бы в детском доме, если бы не их щедрость. С тех пор я всегда была на ступень ниже неё. Если я хорошо училась, ей это не нравилось — и я стала намеренно занижать свои оценки, лишь бы её успокоить. Я превратилась в её тень, в подружку, на чьём фоне она могла блистать. Даже друзья, которых я заводила, постепенно отдалялись, стоило появиться Николь, привлеченные её магнетическим, эгоистичным обаянием. А когда в колледже у меня появился парень? Николь специально приехала на осенних каникулах, лишь бы его увести. — Лили, не злись, — сказала она с милой улыбкой. — Я просто хотела проверить, действительно ли он тебя любит. В конце концов, ты моя лучшая подруга, и я не хочу видеть, как тебя ранит какой-нибудь неудачник. У неё хватило наглости добавить: — Видишь? Теперь ты знаешь правду. Ты должна меня благодарить. И я заставила себя улыбнуться в ответ и сказать: — Спасибо, Николь. Её улыбка стала шире от самодовольного удовлетворения. — Конечно! Для того и нужны лучшие подруги, верно? Внутри у меня всё кипело. Словосочетание «лучшая подруга» было совершенно опорошено такими, как она. Но как бы сильно мне ни хотелось вычеркнуть её из своей жизни, я не могла. Её мама помогла мне в самую трудную минуту. Я не могла вынести мысли отплатить за эту доброту враждебностью или рискнуть расстроить её семью. Такова была моя прошлая жизнь. В тот миг, когда Николь столкнула меня с утёса, все долги были аннулированы. Я больше ничем не была обязана ни ей, ни её семье.Контракты были заключены быстро. Вождь тепло улыбнулся нам и сказал: — Что ж, теперь, когда договоры подписаны, вы можете возвращаться домой. Он повернулся к остальным мужчинам, и его голос стал ободряющим: — А вы не теряйте надежды. Если сумеете завоевать благосклонность одной из этих женщин, у вас ещё будет шанс стать их супругами. Услышав это, прочие зверолюди заметно расслабились. Их глаза загорелись, и они снова перевели взгляды на Николь и на меня, в которых читалось неприкрытое желание. Но прежде чем они успели что-либо предпринять, жрец белого тигра выступил вперёд и заслонил меня своей массивной фигурой. Он обвёл толпу пронизывающим взглядом и издал низкий угрожающий рык. — Она моя, — прорычал он. — Я ни с кем её не разделю. Его голос зазвучал смертельной сталью: — Если кто посмеет тронуть мою женщину, я разорву его на куски. В помещении воцарилась тишина. Остальные зверолюди обменялись неловкими взглядами. Им было ясно: бросать ему вызов не стоило. Он был жрецом и сильнейшим воином племени, равных ему по мощи не было. Тягаться с ним из-за женщины означало заведомо проиграть. Николь, однако, повезло меньше. Оборотень-волк, которого она выбрала, был далеко не так силён. Его сила не позволяла ему войти даже в первую сотню мужчин Племени Белого Тигра. Прочие зверолюди тут же переключились на Николь; их взгляды были откровенно хищными. Они бросали полные презрения и плохо скрываемой враждебности взоры на её волка. В этом мире мужчины превыше всего ценили силу, а посредственные способности волка делали его лёгкой мишенью. По какому праву такой слабак мог единолично владеть столь редкой и нежной женщиной, как Николь? Власть жреца была для них понятна и оправданна. Но волк? Он, по их мнению, такой чести не заслуживал. Николь, казалось, не замечала опасности. Напротив, она наслаждалась всеобщим вниманием; довольная улыбка расползалась по её лицу, пока мужчины спорили и сверлили друг друга взглядами. В её представлении именно так всё и должно было происходить: мужчины сражаются за неё, словно за награду. Вот только она не понимала, что, едва переступив порог логова оборотня, она уже не сможет покинуть его с прежней лёгкостью. Я окинула её спокойным равнодушным взглядом и повернулась к жрецу белого тигра. — Я устала, — тихо сказала я. — Хочу отдохнуть. В его золотистых глазах мелькнула нежная тревога, и в мгновение ока он без малейших усилий подхватил меня на свои могучие руки — каждая из которых была толще моих бёдер. — Я немедля отнесу тебя отдыхать, — твёрдо произнёс он. Не говоря больше ни слова, он вынес меня прочь из собрания, крепко прижимая к своей груди, и побежал к своему каменному дому.